Circumstances of Justice: From David Hume to John Rawls
Table of contents
Share
Metrics
Circumstances of Justice: From David Hume to John Rawls
Annotation
PII
S023620070015647-8-1
DOI
10.31857/S023620070015647-8
Publication type
Article
Status
Published
Authors
A. Prokofyev 
Occupation: Leading Research Fellow
Affiliation: RAS Institute of Philosophy
Address: 12/1 Goncharnaya Str., Moscow 109240, Russian Federation
Pages
88-96
Abstract

The paper analyzes circumstances of justice as an element of J. Rawls’ theory of justice. The term is used to indicate a particular social and communicative context where principles of justice lose their normative force and give way to a different set of standards to guide the behavior of moral agents. Attempts to carry out principles of justice beyond this context are generally classified as morally indifferent or morally impermissible actions. Rawls borrowed the idea and partly the nomenclature of circumstances from D. Hume who thought that the absence of conditions in which men are normally placed renders justice “totally useless” and “suspends its obligation upon mankind”. They are as follows: moderate scarcity of recourses, limited benevolence to others, relatively equal capacity to inflict harm, and need for cooperation and possibility to cooperate. According to Hume’s restricted understanding of justice, the loss of the normative force affects only principles of legitimate ownership. Rawls puts the circumstances of justice in a different theoretical and normative context. They become a crucial part of his contractual theory of justice (an information available to parties of the hypothetical contract) and begin to limit principles that determine not only legitimate ownership but the distribution of all social resources and opportunities. The main modification of the circumstances proposed by Rawls is a replacement of the limited benevolence condition by the condition of the conflict between conceptions of good. The introduction of the circumstances of justice into the Rawlsian social ethics influences his solution of many problems pertaining to interspecies, intergenerational, international, and partly gender justice. The necessity of this introduction is not self-evident. It should be tested both against the content of justice as a moral value and against the foundations of the contractualism.

Keywords
ethics, morality, justice, circumstances of justice, limits of justice, contractualism, D. Hume, J. Rawls
Received
29.06.2021
Date of publication
29.06.2021
Number of purchasers
4
Views
223
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 Данная статья касается проблемы обстоятельств справедливости, которая входит в более широкий проблемный блок, обозначаемый в современной этике понятиями «область справедливости» и «пределы справедливости». Эти понятия указывают на то, что оценочные критерии и стандарты поведения, ассоциируемые со словом «справедливость», имеют нормативную силу или просто уместны лишь в определенном, ограниченном социально-коммуникативном контексте. Отсутствие подобного контекста в какой-то конкретной ситуации или его исчезновение в мире в целом лишают их императивной силы, заставляют морального агента забыть о них как о потенциальных регуляторах своего поведения. Общая нормативная логика, связанная с областью справедливости, такова: любые попытки следовать принципам справедливости за пределами ее области оказываются недопустимой или морально безразличной имитацией справедливых поступков. Однако какие-то конкретные теоретики могут обсуждать данную проблематику как преимущественно дескриптивную. А именно: понятие «справедливость», если исходить из практики его употребления, является таким, что необходимость в нем возникает лишь в определенных условиях. Взаимодействие дескриптивного и нормативного модусов проблемы представляет собой отдельный предмет для исследований исторического развития и современного состояния теории справедливости. Другим столь же важным предметом выступает конкретизация обстоятельств справедливости — их описание, номенклатура, типология.
2 Обсуждение обстоятельств справедливости хотел бы начать с моральной философии Д. Юма. Причина заключается в том, что Дж. Ролз в указанном вопросе следует именно за Юмом. Этому не препятствует тот факт, что Ролз берет на вооружение договорную методологию, а Юм был принципиальным критиком теорий общественного договора. Возражения Юма касались лишь наиболее прямолинейных выражений данной идеи. Он предложил два описания того практического контекста, в котором применение понятия «справедливость» является осмысленным и уместным: одно — в «Трактате о человеческой природе» [3, с. 532–538], другое — в «Исследовании о принципах морали» [2, с. 189–198]. Второе описание дается более подробно и систематически. В нем Юм сразу же устанавливает соотношение дескриптивного и нормативного смысла обстоятельств. Существенное изменение практического контекста человеческой деятельности (или «условий существования людей») делает справедливость «совершенно бесполезной», уничтожает ее «сущность» (это дескриптивный аспект, находящийся центре внимания Юма), но одновременно «лишает ее обязательной силы по отношению к человечеству» (это уже нормативный аспект, который Юмом затрагивается не так подробно) [там же, с. 194].
3 Условия существования, формирующие потребность в добродетели справедливости, у Юма неоднородны: некоторые оказываются неотъемлемыми природными особенностями человека, другие — характеристиками большинства отношений между людьми. Соответственно, и нормативное значение их разное. Бόльшим нормативным значением обладает вторая группа. Справедливость теряет силу, когда какая-то конкретная, спонтанно складывающаяся ситуация не предполагает таких условий. Иной вариант: кто-то предпринимает попытки перестроить жизнь человека так, чтобы ее преобладающие характеристики перестали соответствовать обстоятельствам справедливости, и подобные попытки оказываются успешными. Потеря силы требованиями справедливости означает или то, что никакие моральные обязанности уже не действуют, даже тот минимум, который сопряжен со справедливостью, или то, что вместо требований справедливости агентам следует ориентироваться на иные моральные императивы (более высокие, чем императивы справедливости). Необходимо помнить при этом, что нормативные выводы Юма из рассуждения об обстоятельствах определяются очень узким пониманием самого термина «справедливость». Справедливость для Юма — всего лишь правомерность свободного распоряжения имуществом со стороны его собственника и недопустимость для других лиц покушаться на это имущество.
4 Итак, Д. Юм ведет речь о следующих обстоятельствах справедливости: 1) умеренной нехватке благ и ресурсов; 2) ограниченной щедрости (ограниченной благожелательности) моральных агентов; 3) взаимной уязвимости людей, или их приблизительно равной способности причинять друг другу вред; 4) взаимной зависимости людей друг от друга, то есть наличии кооперативных отношений.
5 Если взять первое обстоятельство, то ограничения справедливости при катастрофической нехватке благ и ресурсов теряют свою силу, а в условиях материального изобилия оказываются вовсе не нужны. Согласно второму обстоятельству, ограничения справедливости в условиях всеобщей взаимной ненависти также теряют свою силу, а в условиях всеобщей жертвенной любви просто становятся избыточными. Третье обстоятельство предполагает, что радикальная асимметрия в области силы лишает защиты со стороны принципов справедливости тех, кто слабее остальных. Об этом знаменитый мысленный эксперимент Юма с расой мыслящих, но совершенно бессильных существ, в отношении которой у людей не могло бы быть обязанностей справедливости. И его же не менее знаменитая оговорка о том, что женщины не находятся в подобном положении, поскольку у них имеется своя специфическая сила в отношении мужчин. Нормативное значение данного обстоятельства налицо, ибо для каждого практического контекста приходится выявлять степень асимметрии силы и на этой основе решать вопрос о том, действуют ли здесь требования справедливости. Четвертое обстоятельство подобно третьему, оно исключает из числа объектов справедливого обращения всех тех, от кого не зависит благополучие морального агента. В данной связи могли бы возникнуть довольно радикальные выводы о потенциальной вседозволенности в их отношении. Однако эти выводы во многом купированы юмовским узким пониманием справедливости, которое касается лишь владения имуществом.
6 Возвращением обстоятельств справедливости в центр теоретического дискурса справедливости мы обязаны именно Ролзу. Философ отводит им ключевую роль внутри другого, уже не узкого понимания справедливости, а того, что касается порядка распределения всех благ, ресурсов и возможностей в обществе и легитимизирует этот порядок исключительно на основе его моральной оправданности. В трактате «Теория справедливости» обстоятельства справедливости превращаются в один из элементов конструирования целостного образа справедливого общества с нуля, с самых фундаментальных универсальных посылок. Юм таких задач перед собой не ставил и даже опасался такой постановки вопроса. Традиции, конвенции, устойчивые ассоциации идей для него имели не меньшее значение, чем рациональные нормативные основоположения.
7 Обстоятельства справедливости играют у Дж. Ролза важную роль внутри его договорной этической методологии. Они представляют собой часть информации о себе и мире, доступной участникам выбора принципов справедливости за занавесом неведения. Именно доступ или отсутствие доступа к той или иной информации определяют в рамках Ролзовой концепции то, как относятся участники исходного положения к разным наборам принципов, и то, признают или не признают они данные принципы разумными. В силу этого описание обстоятельств справедливости (наряду с другими факторами) формирует нормативную основу всех оценок, связанных с понятием «справедливость».
8 Ролз утверждает, что он ничего не добавляет к «проницательному» и «более полному анализу» означенной проблемы Юмом, и подытоживает свое понимание обстоятельств справедливости таким образом: это «умеренная скудость ресурсов… и конфликт интересов» [1, с. 121]. В таком виде это действительно была бы всего лишь сокращенная версия юмовских обстоятельств. Но если взглянуть не только на резюмирующее высказывание, а на весь текст соответствующего параграфа «Теории справедливости», то становится ясно, что Ролз вносит в юмовское описание довольно много дополнительных характеристик. Обращаясь к той части обстоятельств, которую Юм называет объективной, Ролз не просто дополняет условие «умеренной скудости ресурсов» условием кооперации, как Юм, а выводит одно из другого. Будь ресурсов существенно меньше — кооперация была бы невозможна, а будь их существенно больше и будь они доступнее — кооперация была бы не нужна [там же, с. 120].
9 Здесь же Ролз ведет речь о равенстве или хотя бы сопоставимости физической силы и умственных способностей людей. На фоне приблизительного равенства в этом отношении невозможно такое доминирование одного человека над другими, которое не опиралось бы на признание последними выгодности их участия во взаимодействии, пусть и на подчиненных ролях [там же]. Соответственно, ни в одном человеческом сообществе, по Ролзу, невозможно доминировать, не обосновывая доминирование, не легитимизируя его отсылкой к взаимовыгодному характеру взаимодействия. Наконец, именно перед обсуждением объективных обстоятельств Ролз вводит условие, притягивающее внимание многих комментаторов: справедливость действует там, где «индивиды сосуществуют вместе в одно и то же время на одной и той же территории» [там же].
10 Обращаясь к субъективным обстоятельствам, Ролз существенно удаляется от Юма. Он начинает обсуждать их как простую природную эгоистичность человека: «…преследуя собственные интересы, люди предпочитают взять больше и отдать меньше» [там же]. Даже у Юма эта часть обстоятельств более сложна и точнее описывает реальность межчеловеческих отношений — по его мнению, у природного эгоизма есть много альтруистических противотоков, в основном партикуляристских. Но далее Ролз вводит важное усложняющее пояснение: люди, которые «имеют собственные виды на жизнь, или собственные [жизненные] планы», опираются при их формировании не просто на эгоистические интересы (у Ролза — «интересы личности»), но и на нечто более глубокое; они выступают как «субъекты [какой-то] концепции блага» [там же, с. 120–121]. Именно столкновение концепций блага составляет значительную часть того конфликта интересов, который требует урегулирования на основе принципов справедливости. Внутри этих концепций блага разное место могут занимать альтруизм, представления о достойном и недостойном образе жизни, ценность и специфические образы личного спасения и т.д. Кроме того, Ролз подчеркивает, что значительную роль в генерировании конфликтов, сопровождающих жизнь любого кооперативного сообщества, играют два фактора — расхождение в области фактического знания об устройстве мира и влияние разного рода предубеждений на моральные оценки. Это тоже часть субъективных обстоятельств справедливости. «И [если] этих обстоятельств не существует, — замечает философ, — нет повода к возникновению добродетели справедливости точно так же, как в отсутствие угрозы жизни или ранения не было бы физической храбрости» [там же, с. 121].
11 Работают ли у Ролза механизм отсечения каких-то отношений, взаимодействий, нормативных проблем от этики справедливости и, соответственно, механизм выведения их из-под действия принципов справедливости? Несомненно, работают. И масштаб отсечения или выведения оказывается тем больше, чем шире становится Ролзово представление о содержании понятия «справедливость» в сравнении с юмовским. Данное содержание включает, по Ролзу, и честное распределение благ и возможностей, и наделение индивидов правами, и — в свете справедливости в неидеальных условиях — характер разного рода понуждающих и насильственных воздействий общества на его членов.
12 Каковы же конкретные направления, по которым концепция обстоятельств справедливости сокращает пространство, перекрытое принципами справедливости? Их три:
13 • Ситуация межчеловеческих отношений. Обязанности перед животными изначально оказываются под вопросом. Для Ролза характерно вытеснение норм, регулирующих отношения с ними, из области справедливости в область естественных обязанностей.
14 • Ситуация взаимодействия между людьми, которые находятся в актуальных отношениях взаимовыгодной кооперации. Обязанности перед людьми, всецело зависимыми от других, также оказываются под вопросом в качестве обязанностей справедливости. Возникают даже основания сомневаться в том, что неявные формы кооперации могут выступать как источник обязанностей справедливости. В итоге под вопрос ставится необходимость вознаграждать женский труд заботы о членах семьи.
15 • Любые пространственные и временные препятствия для взаимовыгодной кооперации. Фраза Ролза об индивидах, которые «сосуществуют вместе в одно и то же время на одной и той же территории», не случайна. Обязанности справедливости перед будущими поколениями и перед пространственно удаленными нуждающимися людьми также попадают под вопрос. Выбор Ролзом в качестве основного предмета справедливости «базисной структуры» отдельного общества подчеркивает это. Собственные попытки философа создать основу для международной распределительной справедливости и справедливости в отношении будущих поколений оказались недостаточно убедительными именно потому, что над ними довлела концепция выбора в «исходном положении», неотъемлемая часть которой — идея обстоятельств справедливости.
16 Формирование упомянутых выше тенденций неоднократно ставилось Ролзу в упрек. Исключение им каких-то моральных реципиентов из-под действия принципов справедливости рассматривалось как контринтуитивное или же не соответствующее глубоким изменениям моральной чувствительности, происходящим в последнее столетие. Подобная критика нашла выражение в довольно обширной литературе. При этом критические соображения имели двойную направленность: критики либо упрекали Ролза в том, что он дал неверное описание обстоятельств, которые являются неотъемлемой частью любой корректной теории справедливости, либо рассматривали само введение обстоятельств справедливости в качестве теоретической ошибки. Когда-то, лет10 назад, мне казалась верной первая позиция и первоочередной задачей я считал модификацию обстоятельств справедливости. Однако в настоящее время полагаю, что необходима прежде всего проверка, действительно ли к обсуждению юмовско-ролзовских обстоятельств подталкивает сама сущность справедливости как моральной ценности. В конце концов, в истории этической и политико-философской мысли довольно много концепций справедливости, которые не вводят идею обстоятельств (Г. Гроций, А. Смит, Дж.С. Милль и т.д.).
17 Среди требующих проверки гипотез, которые касаются ответа на вопрос, почему нормативная сила принципов справедливости имеет место лишь в особом социально-коммуникативном контексте, на мой взгляд, основными являются следующие:
18 • Справедливость связана с юмовско-ролзовскими обстоятельствами дефинитивно. Для проверки гипотезы требуется создание общего определения справедливости и выявление в нем имплицитных указаний на обстоятельства.
19 • Справедливость требует введения юмовско-ролзовских обстоятельств в связи со своим институциональным характером. Для проверки гипотезы необходимо оценить тезис об обязательной связи справедливости с социальными институтами и возможный ограничивающий эффект такой связи.
20 • Справедливость ограничена в своем действии юмовско-ролзовскими обстоятельствами в качестве нормативного минимума морали, который не должен препятствовать реализации максимума. Для проверки гипотезы необходимо установить, существует ли возможность именно такого соотношения минимума и максимума и отвечает ли этой возможности именно тот список обстоятельств, который мы находим у Юма и Ролза.
21 • Договорная интерпретация справедливости не может обойтись без введения обстоятельств, ограничивающих действие принципов справедливости. Для проверки этой гипотезы необходимо выяснить: а) является ли идея гипотетического общественного договора оптимальным способом теоретической репрезентации моральной ценности справедливости; б) можно ли представить себе воображаемый договор вне ограниченного обстоятельствами справедливости контекста; в) играют ли обстоятельства справедливости ту нормативную роль, которую им отводил в своей договорной концепции Ролз.

References

1. Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995.

2. Юм Д. Исследование о принципах морали // Юм Д. Сочинения: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1996. С. 177–314.

3. Юм Д. Трактат о человеческой природе // Юм Д. Сочинения: в 2 т. Т. 1. М.: Мысль, 1996. С. 53–656.

Comments

No posts found

Write a review
Translate