Sexual Behavior of Russian People of All Ages Amid the Pandemic (COVID-19)
Table of contents
Share
Metrics
Sexual Behavior of Russian People of All Ages Amid the Pandemic (COVID-19)
Annotation
PII
S023620070016684-9-1
DOI
10.31857/S023620070016684-9
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Ol΄ga B. Solodovnikova 
Affiliation: Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Address: 11, Prechistenskaya emb., 119034 Moscow, Russian Federation
Ksenia Manuilskaya
Affiliation: Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Address: 11, Prechistenskaya emb., 119034 Moscow, Russian Federation
D. Rogozin
Affiliation: Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Address: 11, Prechistenskaya emb., 119034 Moscow, Russian Federation
Pages
27-52
Abstract

At the beginning of 2021, a team of the Field Research Center of the Institute for Social Analysis and Forecasting (RANEPA) conducted two online surveys as part of the research work “Partnership and romantic relationships during the pandemic and afterwards”. The surveys deal with the issues of sexual behavior of Russian people. The topic of sexuality is tabooed no more, but remains sensitive, thus, men, people with an upper middle income, and with a higher education are more inclined to talk about sex in public. Sexual education and satisfaction with sex life are directly related to status, including not only money, profession, or gender, but mostly the presence of a permanent sexual partner. Despite the proliferation of traditional family values, it keeps being a basis for sexual well-being and a meaningful approach to intimate practices. The pandemic only reinforces the tendencies which have already been indicated: those who have a partner turn out to be more successful in their intimate life than those who rely on fleeting or casual relationships. At the same time, the quality of intimate life for many people is reduced due to subjective factors (fear and stress), as well as to objective problems and losses (loss of a spouse, illness, etc.). The affection of these tendencies in the longer term has yet to be explored. A discussion about sexuality open to all ages, requires redefinition of intimate life in terms of tenderness, care, altruism and positive communication, the search for “body language” demonstrating attention to the other than direct sexual intercourse. Positive sexuality includes three basic elements: 1) the rejection of any violence and the priority of “negotiation”; 2) acceptance of one’s own body and its changes; 3) lifelong sexual education as an experience of one's own mistakes as well as readiness for them. Such discourse on sexuality makes possible further studies of various social groups’ intimate life in Russia, making one of the factors of their subjective well-being less obscene.

Keywords
intimacy, pandemic, COVID-19, partnership relations, online research, public opinion polls, sexual education, sexuality, sexual life satisfaction
Received
27.09.2021
Date of publication
28.09.2021
Number of purchasers
3
Views
1475
Readers community rating
5.0 (1 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2021
1 Дискурс сексуальности и интимных практик находится на пересечении, как минимум, трех сфер: медико-биологической, психологической и социокультурной [18], что затрудняет его восприятие всеми участниками. Можно заметить, что в разные исторические периоды (и в разных странах) в фокусе внимания оказывалась только одна из сторон вопроса. Если сексуальная революция, произошедшая на Западе в 1960-х годах, апеллировала к психологическому раскрепощению и связанной с ней свободе выбора партнеров, то уже в 1970-х научная дискуссия сместилась в сторону критического социокультурного анализа интимности, базирующегося на феминистических теориях [28]. Сексуальные отношения стали трактоваться как «система социальных отношений , в которой мужское доминирование и женское подчинение институционализированы и сексуализированы» [24]. Ввиду такой критической постановки вопроса изучение сексуальности как таковой (вне ее социального контекста) приобрело медико-биологический характер и стало центрироваться на дисфункциях половой сферы, их влиянии на субъективное благополучие и т.д. [22]. На каждом следующем историческом этапе обращение к теме секса и интимных отношений требовало от исследователя набора социально одобряемых оправданий, легитимизирующих саму постановку вопроса.
2 Совершенно по другим причинам, но с отчасти схожим результатом дискурс сексуальности находился под подозрением в СССР. Хотя Н.Б. Лебина отмечает, что понятия «секс» и «интим» вошли в словоупотребление советских граждан в 1960–1970-х годах [5], их использование имело характерный оттенок. В частности, согласно данным Национального корпуса русского языка, вплоть до начала перестройки слово «секс» применялось только для характеристики западного общества, находясь в одном контексте с «насилием» и «порнографией». «Интим» также был «легализован» в языке как нейтральное понятие только в 1990-е, причем часто служил эвфемизмом для обозначения пугающего «секса». Согласно выводам классика отечественной сексологии И.С. Кона, мода на «традиционные ценности», возникшая в XXI веке в России, отнюдь не способствовала нормализации разговора об интимных практиках: они снова стали предметом умолчания, культуры в тени [3].
3 Таким образом, одной из основных проблем, связанных с социологическим исследованием сексуальности в России, является отсутствие «языка интимности», вызывающее коммуникативные сбои на разных уровнях. Интервьюер, обращаясь к респонденту с прямым вопросом об отношении к сексу, рискует встретиться с одной из двух распространенных реакций: либо смешком в свой адрес (если беседует с молодым человеком), либо с недоумением (если разговор строится с представителем старших поколений). В большинстве случаев под словом «секс» понимается, в первую очередь, половой акт, при этом весь сопутствующий фон партнерских интимных отношений: нежность, внимание, абсолютное признание со стороны другого — остается за скобками, исключается «сексуализированным» дискурсом. Ввиду этого разговор об интимных практиках отдельных социальных групп (включая несовершеннолетних подростков или представителей «четвертого возраста») становится заранее невозможным: если центральное «означаемое» в виде полового соития отсутствует, «секса» как фактора субъективного благополучия вроде бы и нет — исследовать нечего. Между тем, границы представлений о сексуальности в последнее время расширяются, причем драйвером изменений стал во многом анализ интимных практик и представлений о партнерстве в старших возрастах.
4

Теоретическое и концептуальное описание исследования, составление программы исследования. Переопределение сексуальности

5

Старшее поколение в очередной раз показало, что ему есть, чему научить молодых. Ряд социологических исследований 2000-х годов [10, 13, 15, 25, 35, 36, 37] продемонстрировал, что даже теряя в «количестве» непосредственных половых контактов, представители старшего возраста не теряют в «качестве» своей сексуальной жизни, переопределяя ее значение для себя в категориях нежности (tenderness), альтруизма (altruism, или желание «сделать нечто доброе, как поцелуй или объятие для своего партнера, не ожидая ничего взамен»), а также позитивной коммуникации (positive communication, или умения открыто говорить о своих желаниях и возможностях друг с другом) [22]. Примечательно, что в исследовании группы фон Гумбольдта, охватившем более 500 португальцев в возрасте от 65 до 98 лет, «удовольствие» от секса, традиционно стоящее в топе причин вступления в интимную близость [38, 29], оказалось лишь на пятом месте, а главным стимулом «любить и быть любимым» стали как раз нежность и забота (tenderness and care), сопровождающие партнерство в старших возрастах. В названии работы Л. Сандберг: «Просто чувствовать обнаженное тело рядом», посвященной сексуальности пожилых мужчин, открывается та же перспектива: необходимость телесного принятия, контакта с другим человеком, аналогичная контактам другого типа — душевным, интеллектуальным и т.д.

6 Дорогу этим исследованиям проложили работы, изучающие значение эмоций и привязанностей в жизни современного человека, такие, как знаменитое «Интимное гражданство» К. Пламмера [33] или «Культурная политика эмоций» С. Ахмед [7]. Наша привязанность друг к другу, включая интимную близость, является не просто «механизмом» получения удовольствия или достижения других желаемых результатов, но содержанием жизни на всем ее протяжении. Эта привязанность на новейшем этапе может быть понята как сексуальность.
7 Как ни странно, такой подход дает новый импульс для исследований не только в области интимных практик старших возрастов, но и молодежи. Стигма «асексуального» поколения поставлена на современных 20-летних уже давно и подкрепляется многочисленными исследованиями, суть которых в замере количества половых актов на одного человека в неделю/месяц. Например, количество американцев в возрасте от 18 до 29 лет, не имевших полового акта в течение последнего года, согласно данным General Social Survey, удвоилось на отрезке 2008–2018 годов, достигнув 23% [23]. При этом так называемая «культура перепихона», или случайных половых контактов (hookup culture), популярная в отдельных молодежных средах, как показывают новейшие исследования, завязана в первую очередь на «манифестацию» свободного разговора о сексуальности, а вовсе не на реальное увеличение количества половых контактов [17, 21]. В качестве гипотез, объясняющих «асексуальность» молодых, выдвигаются разные теории: от замещения (виртуальной реальностью и пр.) до медицинского фактора (реального снижения либидо). Однако не исключено, что новое поколение просто по-новому воспринимает интимные отношения, ища в них сексуальности как близости и ставя сам факт полового контакта в зависимость от этой близости. Заметим, в частности, что опрос 4655 респондентов об основных причинах, побуждающих их вступать в половой контакт, именно в группе 18–22-летних мужчин обнаружил интересное отклонение: они были «особенно мотивированы заниматься сексом по эмоциональным причинам любви и приверженности» [38].
8

Позитивная сексуальность

9 Сексуальность, которой все возрасты покорны и которая апеллирует к сфере интимных переживаний прежде всего, связана со многими дополнительными положительными эффектами, являясь значимым фактором субъективного благополучия. В частности, она способна снижать риск ранней смертности [20], улучшать физическое состояние [34] и увеличивать удовлетворенность жизнью [30]. При этом можно выделить, по крайней мере, три фактора, повторяющихся во многих работах на заявленную тему, и формирующих образ позитивной сексуальности на современном этапе.
10 Во-первых, неприятие насилия в интимных отношениях. Сексуальность, понимаемая как синоним «нежности и заботы», негативно коррелирует с любыми проявлениями насилия, принуждения и подавления. Последние, в свою очередь, появляются вследствие отрицания или угасания культуры переговоров с партнером, когда секс становится местом не общения, а исключительно действий. Как ни парадоксально, но позитивный опыт от сексуального контакта связан не столько с физической молодостью или силой, сколько с умением двоих «договориться» о своих желаниях «на берегу». Многочисленные исследования показывают, что опрошенные (особенно женщины) в старших возрастах становятся более удовлетворены своей интимной жизнью, поскольку умеют вести «переговоры», выражать свои эмоции и надежды [9, 32].
11 Во-вторых, важнейшее значение имеет принятие своего тела. Это принятие не требует некритического эксгибиционизма, отсутствия стыда и желания «прикрыться». Речь идет о способности не избегать проблем, не гнаться за «молодежными стандартами» красоты, поскольку само понимание сексуальности больше не центрировано на удовлетворении полового влечения — оно опосредовано феноменом близости, состоящем из контактов разного уровня: от интеллектуальных до телесных. Долгие годы именно неприятие стареющего тела было причиной отказа от интимных практик в пенсионном возрасте [11], в России оно до сих пор приводит к преждевременному одряхлению лиц старшего возраста, отказу даже от привычных практик гигиены [6]. Умение видеть свое тело достойным «интимных переговоров» открывает окно возможностей в сексуальной сфере.
12 В-третьих, сексуальность становится элементом непрерывного образования. Классическая фраза 50–60-летних в России о сексе: «Подрастет — научится» предполагает, что «грамота» интимного общения есть само собой разумеющаяся вещь. Однако в большинстве случаев такие стереотипы не соответствуют действительности: представления о «норме» в сексуальных отношениях зависят не столько от биологического взросления, сколько от разделяемых обществом установок [12]. Cекс, как ни парадоксально, является социальным взаимодействием, а всякое социальное взаимодействие нуждается в языке и восприятии (научении). Опять-таки, сексуальное образование (как и все сюжеты, связанные с данной темой) можно понимать грубо-упрощенно, полагая, что речь идет о приобретении каких-то технических навыков, способствующих половым победам. В рамках такой парадигмы ведут свою деятельность многочисленные коучи, тренеры по пикапу и пр. Однако позитивная сексуальность требует другого обучения — это, прежде всего, обучение пары на своих ошибках, способность их принимать, проговаривать и идти вперед. Именно проговоренные ошибки имеют наибольший вес в непрерывном сексуальном обучении, делают человека готовым к продолжению интимной жизни в любом возрасте.
13

Пандемия и сексуальность

14 Длительный период самоизоляции, принцип социального дистанцирования, возникший в связи с пандемией COVID-19, по предположению многих ученых должны были сказаться на интимных практиках как супружеских пар, так и одиноких людей. Ранние исследования на эту тему не отличались точностью и интересны скорее в качестве предлога для спекуляций. Скажем, онлайн-опрос 120 жителей юго-восточных стран (Индия, Бангладеш и Непал), проведенный в апреле 2020 года, показал, что 50% респондентов позитивно оценивают изменения своей сексуальной жизни в связи с локдауном, частота половых актов у многих увеличилась [8]. Схожие предположения в начале пандемии высказывали отечественные эксперты и СМИ, ожидая эффекта «выключенного электричества» [2]. Однако с течением времени от этой точки зрения пришлось отказаться: в частности, более обстоятельное исследование Института Кинси в США продемонстрировало, что вне зависимости от их пола, социально-экономического положения и возраста около 40% опрошенных американцев столкнулись с сокращением числа непосредственных сексуальных контактов, хотя каждый пятый при этом «увеличил свой сексуальный репертуар», испробовав новые практики интимной близости [26]. Как легко убедиться, большинство опросов, посвященных тематике сексуальности в период пандемии, оставались в рамках медико-биологической парадигмы восприятия интимной жизни, увязывая ее благополучие в первую очередь с частотой половых контактов. Отсюда закономерным стал их общий вывод: частота контактов уменьшилась (изолированное существование, стресс и пр.) — интимность пострадала.
15 Однако не исключено, что более сложные оценки проблематики близости, в том числе близости супружеских пар, могут дать более объемную картину. В частности, Д. Хамермеш, заслуженный ученый Барнардского колледжа Колумбийского университета, сделал интересные расчеты того, как изменившееся распределение времени в период пандемии могло сказаться на удовлетворенности жизнью различных социальных групп. «К сожалению, у нас пока нет данных о том, как люди проводили время и с кем они его проводили в кризисный период, — писал профессор в ноябре 2020 года. — Но у нас есть много данных о том, как удовлетворенность людей жизнью отличается в зависимости от того, что они делают и с кем они это делают, что позволяет нам моделировать эти эффекты». Данные об удовольствии от проведенного времени в зависимости от его содержания получены на основе проектов по сбору «дневников времени» (time diaries) в США и Великобритании в 2012–2015 годах. Моделирование, проведенное профессором Хамермешем, показало, что супружеские пары, научившиеся проводить больше времени вместе, по прошествии пандемии «должны почувствовать большее счастье», при этом безбрачные люди, вынужденные проводить больше времени в одиночестве, — испытать кризис [19]. Нехватка эмпирических данных, исследующих интимную жизнь людей в пандемию как целостный феномен, пока не дает возможности подтвердить или опровергнуть эти расчеты. Что не мешает социологам говорить о возможном «переизобретении близости»: «Это правда, что COVID-19 расстроил или отложил во времени многие встречи; однако, в то же время, он позволил многим партнерам быть близкими друг другу дольше, чем обычно. Время изоляции было приглашением научиться лучше жить вместе» [27]. Предположение, что COVID-19 лишь усилит уже наблюдающиеся эффекты: рост значимости партнерства и сексуальности, понятой как забота, остается, таким образом, актуальным и отчасти коррелирует с результатами ИНСАП РАНХиГС.
16

Методология онлайн исследований целевых групп

17

В области методологии исследований сексуальности есть классические зарубежные работы, в частности, разнообразные «руководства» (handbook), написанные коллективами авторов [14, 16]. Однако, как уже было сказано выше, тематика сексуальности может быть воспринята сквозь призму разных научных дисциплин, а кроме того, она зависима от дискурса интимной жизни, сложившейся в конкретной стране, поэтому прямое заимствование зарубежной методологии может не принести ожидаемых результатов. Ситуация в России не является вполне благополучной. Исследования «сексуальной жизни мужчин», фигурирующие в публичном поле, как правило, имеют медико-биологический уклон, опираются на «Международный индекс эректильной функции», «Опросник возрастных симптомов мужчины» и «Суммарный балл заболеваний простаты» [4], а интерес к сексуальной жизни женщины часто продиктован исключительно оценкой возраста ее сексуального «дебюта» [1]. Сложившийся контекст разговора, таким образом, затрудняет исследование интимных практик помимо половых контактов и требует сугубой «подстройки» от интервьюера.

18 В данной работе мы опираемся на результаты двух эмпирических исследований, проведенных в рамках НИР по изучению партнерско-брачных отношений в 2021 году. Оба исследования были проведены методом онлайн опроса. Вопросы о сексуальности и партнерско-брачных отношениях шли отдельным блоком. Перед ним всем респондентам задавался вопрос: «Можно задать вам несколько вопросов о сексе?». Остановимся на методологии каждого из опросов.
19 Первое исследование было организовано и проведено Центром полевых исследований ИНСАП РАНХиГС совместно с Партией пенсионеров при участии АНО «Социальная валидация» (здесь и далее
20 — опрос для Партии пенсионеров). Опрос проходил с 15 по 31 января на потоковой неслучайной выборке в социальных сетях, прямой рассылкой ссылки среди членов и сторонников Партии пенсионеров, через сайт Партии пенсионеров, через Порнхаб (Pornhub) (набрано меньше всего анкет). Всего опрошено 12307 человек. Доля полных анкет от всего массива — 60%. Не прошли скрин, то есть имеют гражданство другой страны или младше 18 лет, 1% респондентов. Доля отказов — 7%. Доля прерванных — 31%. По отношению к генеральной совокупности (население России) выборка имеет некоторые смещения: в частности, на 17% выше, чем в среднем по стране, количество лиц с высшим образованием, больше представлено городское население, чем сельское (табл. 1).
21 Таблица 1. Реализованная выборка, сравнение с данными Росстата
Возраст Частота % Росстат, 01.01.2020 (N=116378218)
18–35 223 2 29
36–55 1850 15 35
56–65 6175 50 18
66–75 3708 30 11
76+ 346 3 7
Всего 12302 100 100
22 Основная цель исследования фокусировалась на изучении электоральных предпочтений россиян, включая оценку качества жизни, партнерских отношений, субъективного благополучия, выявление социально-незащищенных групп граждан и пр. На вопросы блока о партнерских отношениях, требующего информированного согласия, ответили более половины опрошенных (56%). Чаще соглашались говорить на указанную тему молодые состоятельные мужчины с высшим образованием, причем каждая из характеристик является значимой: молодежь отвечает на вопросы о сексе охотнее пожилых, люди с высоким доходом — охотнее людей с низким доходом, мужчины — охотнее женщин (31% отказов в первом случае и 52% во втором), а обладатели высшего образования — охотнее чем те, у кого его нет. Вместе с тем различий между городом и селом обнаружено не было (так же пренебрежимо мало различие по федеральным округам, за исключением СКФО, но и там доля отказов — 49%). Несколько чаще соглашались говорить о сексе жители Санкт-Петербурга, оригинальным образом подтвердив свою принадлежность к наиболее европеизированной части России. Интересно и то, какие социальные сети были наиболее благоприятными для разговора на подобные темы: самыми открытыми проблемам сексуальности стоит признать пользователей Твиттера, Телеграмма и Тиктока (причем именно в такой последовательности). Инстаграм, несмотря на присутствие в нем большого сегмента секс-блогов, на деле более консервативен: процент отказов от заполнения анкеты здесь выше, немного не достигая уровня отказов в Одноклассниках.
23 Второе исследование было организовано Центром полевых исследований и прошло в период с 11 по14 марта 2021 года (здесь и далее — онлайн-мониторинг). Интернет-опрос проходил в рамках регулярного социального мониторинга и поведения населения в условиях пандемии коронавируса. Всего было собрано 1400 полных анкет. Обследование проводилось по всем регионам России, опрашивались граждане РФ в возрасте 18 лет и старше. На вопросы о сексе согласились ответить 1048 (73%) респондентов, они составили подвыборку для данного анализа. Мужчины более открыты — 80% из них согласились ответить на вопросы этого блока анкеты, среди женщин таковых 66%. Среди женщин выше доля затруднившихся, что также подчеркивает некоторую степень табуированности темы секса для женщин. С возрастом увеличивается доля не готовых обсуждать сексуальные темы, значимость темы снижается: среди молодежи зафиксировано 15% отказов, в группе респондентов старше 55 лет — 30%. Особенностью данного опроса стало то, что помимо традиционной таргетированной выборки в социальных сетях, был целевой опрос читателей портала РБК, где была размещена ссылка на опрос. Таким образом, среди аудитории опрошенных зафиксировано небольшое преобладание молодых мужчин.
24 Несмотря на различия в отдельных формулировках, а также длине анкеты (онлайн-мониторинг короче, чем опрос для «Партии пенсионеров»), основные блоки анкеты в двух случаях совпадают.
25 Прежде всего, мы спрашивали респондентов об их удовлетворенности сексуальной жизнью (или ее отсутствием) за последний месяц. В онлайн-мониторинге к этому вопросу добавлялся также традиционный вопрос о частоте сексуальных отношений за последний месяц, в опросе для «Партии пенсионеров» вместо него стоял оценочный вопрос: «Считаете ли вы себя сексуально привлекательным?»
26 Второй блок анкеты был направлен на оценку отношений партнерства (их наличия или отсутствия). В обоих опросах формулировки вопроса были идентичными: «Есть ли у вас сейчас постоянный сексуальный партнер, вы с кем-то встречаетесь время от времени или у вас никого нет?». В онлайн-мониторинге мы дополнительно уточняли, с кем проживает человек и с кем он спал в одной кровати за последнюю неделю.
27 В опросе для «Партии пенсионеров» третий блок фокусировался на теме сексуального образования. Мы задавали респондентам два вопроса: «Одни считают, что секс — дело сугубо личное, человек сам во всем разберется. Другие полагают, что важно говорить о сексе, проводить обучение. Какая точка зрения вам ближе — первая или вторая?», а также «Как Вы считаете, до какого возраста имеет смысл учиться сексу, приобретать новые знания о сексуальных отношениях?»
28 В онлайн-мониторинге третий блок анкеты анализировал изменения интимной жизни респондентов в период пандемии: «Изменились или не изменились за последний год, во время пандемии коронавируса, ваши сексуальные отношения?» (также была предусмотрена возможность самостоятельного ввода данных респондентов).
29

Анализ результатов онлайн-опросов целевых групп.

30

Удовлетворенность сексуальной жизнью

31 Субъективная оценка респондентами своей интимной жизни в целом выглядит позитивной: уровень удовлетворенности сексуальной жизнью, как свидетельствуют наши опросы, оказывается выше, чем уровень удовлетворенности материальным положением. В частности, более 60% представителей среднего возраста (36–55 лет) в обоих опросах полностью или скорее довольны интимной сферой (табл. 2–3).
32 Таблица 2. Удовлетворенность сексуальной жизнью (опрос для Партии пенсионеров), % по столбцу
Насколько вы удовлетворены своей сексуальной жизнью? Возрастные группы Всего (n=6895)
18-35 (n=165) 36-55 (n=1202) 56-65 (n=3496) 66-75 (n=1883) 76+ (n=149)
Полностью удовлетворен 41 31 21 14 9 21
Скорее удовлетворен 30 30 26 23 21 26
Скорее не удовлетворен 12 15 15 14 16 15
Полностью не удовлетворен 4 5 6 7 5 6
Мне это неважно 8 13 25 34 40 26
Затрудняюсь ответить 5 6 6 8 7 6
33 Таблица 3. Удовлетворенность интимной жизнью (онлайн-мониторинг), % по столбцу
Насколько вы удовлетворены своей сексуальной жизнью (или ее отсутствием) за последний месяц? Возрастные группы Всего (n=1034)
18–34 (n=385) 35–54 (n=381) 55+ (n=268)
Полностью удовлетворены 29 37 29 32
Скорее удовлетворены 34 32 22 30
Скорее не удовлетворены 16 14 10 14
Полностью не удовлетворены 7 4 7 6
Мне это неважно 9 9 26 14
Затрудняюсь ответить 5 4 5 5
34 Заметим, что никаких различий по степени удовлетворенности сексуальными отношениями в зависимости от уровня дохода, материального положения и каких-либо других социально-демографических признаков респондентов выявлено не было. Проблематика интимной сферы является некоей константой, полюсом «общего равенства» среди факторов субъективного благополучия в современной России, что само по себе делает ее интересным объектом для изучения. При этом, как видно из таблиц выше, один фактор все-таки влияет на ответы респондентов — это фактор возраста. Можно констатировать, что по мере старения респонденты не проваливаются в гнетущую неудовлетворенность своей интимной жизнью, выбирая нейтрально окрашенный вариант ответа на вопрос: «Мне это неважно». Скажем, среди 66–75-летних 37% говорят, что они удовлетворены своей сексуальной жизнью, 21%, что не удовлетворены, а 34% отвечают, что им «это неважно» (опрос для Партии пенсионеров). Подобная формулировка, помимо всего прочего, может свидетельствовать о бедности нашего «языка интимности», когда «это» воспринимается прежде всего как половой акт, а другие важные аспекты интимности, о которых было сказано в начале статьи (такие как нежность, забота, альтруизм), остаются как бы за скобками коммуникативной ситуации опроса.
35 Несколько сложнее выглядит ситуация с молодежью: данные двух опросов противоречивы. В случае исследования для Партии пенсионеров уровень удовлетворенности сексуальной жизнью оказывается выше среднего значения по выборке, в случае онлайн-мониторинга — почти ему равен, при чуть меньшей доле «полностью удовлетворенных». Заметим, что во втором случае объем выборки в когорте 18–34-летних более чем в два раза больше, однако высказать однозначного суждения об интимной жизни молодых не представляется возможным. Дополнительный вопрос онлайн-мониторинга о частоте сексуальных контактов характеризует молодежь как менее сексуально активную группу, чем люди среднего возраста.
36 В целом эта картина подтверждает популярные наблюдения об асексуальности молодого поколения, однако может быть оспорена: не исключено, что принятый в социологии дискурс разговора о сексуальности мало подходит не только старшим возрастным когортам, но и младшим (и уж во всяком случае, полностью блокирует такого рода опросы среди респондентов моложе 18 лет). При этом частота сексуальных контактов не может рассматриваться как единственный показатель наличия интимной жизни и соответствующих интересов.
37 Вопрос о сексуальной привлекательности, фигурировавший в исследовании для Партии пенсионеров, напротив, выявляет очевидное благополучие молодежной когорты при линейном уменьшении доли уверенных в своей привлекательности с возрастом (табл. 4).
38 Таблица 4. Считаете ли вы себя сексуально привлекательным? (опрос для Партии пенсионеров), % по столбцу
Считаете ли вы себя сексуально привлекательным? Возрастные группы Всего (n=6895)
18–35 (n=165) 36–55 (n=1202) 56–65 (n=3496) 66–75 (n=1883) 76+ (n=149)
Да 38 20 14 11 7 15
Скорее да 44 43 38 37 33 38
Скорее нет 9 18 23 25 23 22
Нет 2 4 8 10 16 8
Затрудняюсь ответить 7 15 17 17 21 16
39 Данная зависимость открывает простой путь для формирования «позитивной сексуальности» в старших возрастах и соответственно увеличения субъективного благополучия — через практики принятия своего тела и его возрастных изменений. Сексуальная привлекательность, формирующаяся через набор личностных характеристик, может быть свободна от центрирования исключительно на физиологической привлекательности человека, принимая во внимание ценность партнерских отношений и «позитивной коммуникации» между близкими людьми.
40

Партнерские отношения

41 Как показывают наши опросы, значимой ценностью, а в некоторых случаях даже условием для сексуальных отношений россиян является супружество и партнерство. Среди тех, кто проживает один, гораздо меньше респондентов отметили наличие интимных отношений за последний месяц (40%), чем среди тех, кто проживает с супругом (87%) или партнером (92%) (онлайн-мониторинг). Кроме того, для большинства опрошенных удовлетворенность сексом фактически тождественна наличию партнера. Если по всей выборке полностью удовлетворены или скорее удовлетворены своей сексуальной жизнью 62% опрошенных, то среди тех, кто проживает постоянно со своим супругом или партнером, доля удовлетворенных возрастает более, чем на 20%, и составляет 88% и 84% соответственно
42 Значимость партнерских и сексуальных отношений подтверждается ответом и на такой интимный вопрос, как: «С кем вы спали в одной кровати за последнюю неделю?» (онлайн-мониторинг). Среди тех, кто спал с супругом или партнером, гораздо выше доля тех, у кого были интимные отношения. С одной стороны, это логично, с другой стороны, устоявшиеся ныне общественные нормы не запрещают отношений без брака или партнерства. В то же время эти данные актуализируют значимость близости и телесного контакта, а не только сексуальных практик как таковых (табл. 6).
43 Таблица 6. Интимные практики в партнерстве и без него, % по столбцу
За последний месяц вы (хоть раз) состояли в сексуальных, интимных отношениях? С кем вы спали в одной кровати за последнюю неделю?
С мужем или женой (n=453) Партнером, подругой или бойфрендом (n=170) Один или одна (n=310)
Да 87 92 35
Нет 9 6 63
Затрудняюсь ответить 3 1 3
44 Выводы онлайн-мониторинга вполне подтверждаются результатами исследования для Партии пенсионеров. 54% респондентов в данном опросе сообщили, что у них есть постоянный сексуальный партнер, 9% с кем-то постоянно встречаются (то есть могут менять партнеров), у 33% — «никого нет уже давно» (табл. 7).
45 Таблица 7. Есть ли у вас сейчас постоянный сексуальный партнер? (опрос для Партии пенсионеров), % по столбцу
Есть ли у вас сейчас постоянный сексуальный партнер, вы с кем-то встречаетесь время от времени или у вас никого нет? Возрастные группы Всего (n=6895)
18–35 (n=165) 36–55 (n=1202) 56–65 (n=3496) 66–75 (n=1883) 76+ (n=149)
Да, постоянный партнер 72 68 55 43 30 54
Кто-то есть время от времени 10 11 9 9 7 9
Никого нет уже давно 16 18 32 43 56 33
Затрудняюсь ответить 2 3 4 5 7 4
46 Резкий всплеск сексуального одиночества, предсказуемо, наблюдается после 66 лет, а потом — после 76 лет (43% и 56% респондентов без партнера соответственно). Интересно при этом, что процент тех, кто с кем-то встречается, меняя партнеров, остается приблизительно равным для всех возрастов (10% среди молодежи, 7% в когорте 76+), при том что большинство опрошенных предпочитает постоянные сексуальные связи с одним близким человеком и в отсутствии партнера (в связи с его уходом/смертью) прекращает обычные интимные практики. В этом смысле можно говорить о наличии «партнерских» установок, стремлении к долгосрочным отношениям у большинства опрошенных.
47 Положительную корреляцию между общей удовлетворенностью сексуальной жизнью и наличием партнера можно объяснять по-разному, начиная от гипотезы «социального одобряемого ответа» (который был бы уместен в рамках феминистских теорий) до эффекта пандемии (оба опроса проводились в 2021 году). Однако само по себе благополучие интимной жизни супружеских пар (даже в сравнении с людьми в «свободном поиске») может также свидетельствовать о подвижных границах в определении «сексуального успеха»: не только как разнообразия и активности сексуальной жизни, но и как долгосрочно выстраиваемых отношений интима и близости.
48

Эффект пандемии

49 Пандемия коронавируса оказала влияние на многие сферы жизни, в том числе интимную: треть опрошенных в рамках онлайн-мониторинга ответила, что их сексуальная жизнь в той или иной мере (пусть и незначительно) изменилась за последний год (табл. 8).
50 Таблица 8. Изменения сексуальной жизни в связи с пандемией (онлайн-мониторинг), % по столбцу
Изменились или не изменились за последний год, во время пандемии коронавируса, ваши сексуальные отношения? Всего (n=1031)
Не изменились 61
Скорее не изменились 16
Скорее изменились 10
Изменились 7
Затрудняюсь ответить 6
51 Респондентам, отметившим изменения, был задан дополнительный открытый вопрос: «Что именно изменилось в ваших сексуальных отношениях за последний год во время пандемии коронавируса?». Большинство ответов касались негативных сдвигов, при этом все ответы можно разделить на несколько групп:
52
  • Уменьшение количества секса из-за ограничительных мер: стало меньше встреч (муж., 24 года), сложнее найти партнера (муж., 29 лет), рассталась с партнером, новых из-за удаленки завести сложно (жен., 34 года), живу отдельно от семьи для снижения рисков заболевания (муж., 41 год), приходится снимать квартиры, чтобы заняться сексом. В общагах запрет на провод гостей (муж., 26 лет).
  • Снижение сексуального влечения: отсутствие либидо (жен., 57 лет), стресс уменьшает желание (муж., 30 лет), безразличие (жен., 50), секса стало меньше, на фоне постоянного стресса упало либидо (жен. 26 лет).
  • Влияние последствий коронавируса: ввиду того что переболели коронавирусом жена и я, то в худшую сторону (муж., 57 лет), от коронавируса умер муж (жен., 58 лет), из-за опасности заражения коронавирусом их не стало вообще (муж., 41 год), желание упало на фоне стресса от общемировой ситуации, ограничений и т.д. Плюс постоянное нахождение вместе с партнером, уменьшение личного пространства (жен., 27 лет).
53 Весьма рискованно утверждать об изменениях сексуального поведения во время пандемии, не имея аналогичных исследований за какой-либо период до пандемии. Ответы подвержены многочисленным смещениям и ошибкам, которые не позволяют напрямую отождествлять описанные переживания и проблемы с текущим поведением. Однако упоминания в ответах эпидемиологической ситуации и связывание, пусть и дискурсивное, личной сексуальной жизни с происходящими в стране социально-эпидемиологическими изменениями свидетельствуют о том, что последствия пандемии сказываются на сексуальных отношениях россиян, причем как на тех, кто имеет постоянного партнера, так тех, кто такового не имеет. При этом возрастает ценность постоянного партнерства, что подтверждается и ответами и на другие вопросы. В дальнейшем будет полезным повторить заданные вопросы, с одной стороны, оценив надежность высказанных суждений, с другой — построив динамические ряды, позволяющие сформулировать интерпретации происходящего.
54

Сексуальное обучение

55

В исследовании для Партии пенсионеров мы отдельно интересовались отношением респондентов к сексуальному обучению, которое является одним из значимых факторов «позитивной сексуальности».

56 Традиционно большую поддержку такие обучающие практики встретили в молодежной среде: причем дело здесь не столько в мере сексуальной раскрепощенности молодых, сколько в их общей настроенности на получение, знание/освоение навыков и полезных умений в жизни. В целом же 58% опрошенных разделяют точку зрения, согласно которой «человек сам во всем разберется», однако мы не можем говорить об устойчивом увеличении доли незаинтересованных в сексуальном просвещении людей от поколения к поколению, более того, среди когорты 76+ наблюдается даже больший интерес к обучению интимным практикам, чем среди 66–75-летних (34% против 27% соответственно) (табл. 9).
57 Таблица 9. Сексуальное обучение, % по столбцу
Одни считают, что секс – это дело сугубо личное, человек сам во всем разберется. Другие полагают, что важно говорить о сексе, проводить обучение. Какая точка зрения вам ближе? Возрастные группы Всего (n=6895)
18–35 (n=165) 36–55 (n=1202) 56–65 (n=3496) 66–75 (n=1883) 76+ (n=149)
Первая, человек сам во всем разберется 28 56 60 59 54 58
Вторая, необходимо говорить о сексе, проводить обучение 65 30 27 27 34 29
Затрудняюсь ответить 7 14 13 14 12 13
58 Подтверждается ряд наших выводов из предыдущих исследований об отсутствии в стране явного «конфликта поколений». Ценностные установки наших респондентов имеют много общего во всех возрастах, а скепсис в отношении сексуального обучения вызван не в последнюю очередь низким качеством, «желтизной» последнего. Вместе с тем разговор о «сексе для всех возрастов» мог бы способствовать улучшению качества жизни россиян после 55 лет.
59 О том, что такой разговор возможен, свидетельствуют ответы на последний вопрос в этом блоке: до какого возраста имеет смысл учиться сексу (табл.10).
60 Таблица 10. До какого возраста имеет смысл приобретать новые знания о сексуальных отношениях?, % по столбцу
Как Вы считаете, до какого возраста имеет смысл учиться сексу, приобретать новые знания о сексуальных отношениях? Возрастные группы Всего (n=6895)
18–35 (n=165) 36–55 (n=1202) 56–65 (n=3496) 66–75 (n=1883) 76+ (n=149)
Ввод данных 10 11 12 12 11 12
Всегда, в течение всей жизни 81 59 58 58 56 59
Затрудняюсь ответить 9 29 29 29 32 29
61 59% опрошенных отмечают, что «всегда», причем доля выбравших этот ответ устойчива для всех возрастов (она выше только в молодежной когорте). Таким образом, для развития дискурса «позитивной сексуальности» в стране есть определенная социальная база, а именно: отсутствие ярко выраженного «конфликта поколений» в восприятии сексуальной тематики, готовность россиян переопределять представления о сексуальности в контексте близости и партнерства, умеренный запрос на «новые знания» о сексуальных отношениях. Реальный успех в развитии «интимного языка», по-видимому, зависит от качества предложения, уместности использования этого языка в повседневном и публичном общении.
62

Дискуссионные вопросы

63

Проведенное исследование ставит перед нами ряд дискуссионных вопросов:

  1. Требует подтверждения тезис о долгосрочных изменениях в сексуальном поведении молодежных когорт: как именно понимается сексуальность молодыми людьми? Как формируется удовлетворенность этой стороной жизни? Чем отличается и в чем схожа «асексуальность» (понимаемая как интерес к половым актам) в молодежных и старших возрастах? Ответы на эти вопросы могут потребовать творческого изменения социологического инструментария, поиска новых подходов к оценке качества интимной жизни людей и площадок, на которых разговор об этой стороне жизни может вестись наиболее плодотворно.
  2. Сексуальность, переопределяемая в категориях партнерства, заботы и близости, лишается своего сугубо «полового» аспекта. С одной стороны, это могло бы открыть дорогу к разговору о значении интимной жизни для представителей социальных групп, как правило, выпадающих из поля зрения тематических опросов: подростков до 18 лет, людей, имеющих различные физиологические и ментальные ограничения, представителей «четвертого возраста» и т.д. С другой стороны, требуется оценить наличное состояние коммуникации по сенситивным сексуальным темам в стране, определив меру готовности общества к восприятию дискурса «позитивной сексуальности». Ни для кого не секрет, что вопросы интимной жизни составляют огромную часть жизненного мира современного подростка, однако они остаются практически недоступными для социологической оценки. В частности, составляя анкету для Индекса детства, наша команда решила не включать в нее блок вопросов, посвященных сексуальной тематике. Правилен ли этот выбор? Могут ли социологи говорить об интиме с теми, кто фактически (или формально) не живет половой жизнью? Это вопросы, затрагивающие как методическую, так и этическую проблематику, требуют коллегиального обсуждения.
  3. Во всех опросах мы фиксируем бóльшую готовность мужчин говорить на тему секса и сексуальных отношений и меньшую — женщин. Данный факт противоречит обыденному знанию, указывающему, что женщины легче вовлекаются в обсуждение социальных взаимоотношений и, более склонны участвовать в социологических опросах. Кроме того, практика принятия собственного тела, внимания к нему (посредством макияжа, косметических процедур и пр.) в России чаще всего характеризует более женскую, нежели мужскую часть населения. Значит ли, что сугубая «табуированность» сексуальной темы для женской аудитории свидетельствует о неприятии «маскулинных», «насильственных» коннотаций, которые подразумеваются при любом разговоре о сексе? Или, напротив, женщины лучше владеют «интимным языком», лучше чувствуют меру его уместности в том или ином случае, считая ситуацию соцопроса заранее неуместной? Нужно ли как-то подстраивать опросный инструментарий отдельно для мужской, отдельно для женской аудитории?
  4. Нам важно оценить долгосрочные последствия пандемии в их влиянии не только на количественные показатели сексуальной активности россиян, но и на восприятие ценности партнерства и супружеских отношений. Подтвердится ли в дальнейшем факт положительной корреляции между удовлетворенностью сексуальной жизнью и наличием постоянного партнера? Можно ли считать эту особенность отношения к интимной жизни опрошенных своего рода «трендом»? Ответы на эти вопросы потребуют повторения наших замеров в ближайшем будущем.
  5. Наконец, в исследовании весьма смело и не вполне корректно используется понятие «секс». Несмотря на распространенное словоупотребление, секс может пониматься по-разному в разных возрастных и социальных группах, что приведет к возникновению смещений, связанных с восприятием вопроса и поиском релевантной информации. Будет полезным оценить разнородность интерпретаций сексуального поведения, включить признак разнородности восприятия в оценку сексуальной удовлетворенности.
64 Результаты проведенных онлайн-исследований позволили сделать следующие содержательные выводы:
65 Сексуальная тематика не является табуированной, но остается сенситивной в России: хотя чуть более половины опрошенных, в целом, готовы отвечать на вопросы о своей интимной жизни, процент отказавшихся также довольно высок (особенно в женской части аудитории). При этом удовлетворенность своей сексуальной жизнью у тех, кто готов отвечать на вопросы, в среднем выше, чем удовлетворенность своим материальным положением. Таким образом, интимная сфера предстает хранилищем по большей части положительных, хоть и непроговоренных (непубличных) эмоций.
66 Удовлетворенность сексуальной жизнью положительно коррелирует с наличием партнера, а также супружескими отношениями. На данном этапе можно констатировать наличие у россиян партнерских установок: процент тех, кто регулярно меняет партнеров, остается практически неизменным для всех возрастных когорт (не более 10%), при этом большинство опрошенных выстраивает свою интимную жизнь в расчете на долгосрочные отношения и сокращает/прекращает сексуальную активность с утратой партнера.
67 Пандемия только усиливает обозначенные тенденции: те, кто имеют партнера, оказываются более благополучны в своей интимной жизни, чем те, кто полагаются на мимолетные/случайные связи. При этом качество интимной жизни у многих снижается ввиду субъективных факторов (страх, стресс), а также объективных проблем и потерь (утрата супруга, болезнь и пр.). Как эти тенденции скажутся в долгосрочной перспективе, еще предстоит изучить.
68 В России отсутствует ярко выраженный «конфликт поколений» в восприятии сексуальной тематики: представители старших возрастных когорт так же заинтересованы в получении новых знаний об интимной жизни, как и более молодые опрошенные. Подобные установки формируют, на первый взгляд, благоприятную среду для развития дискурса «позитивной сексуальности».Разговор о сексуальности, открытый для всех возрастов, требует переопределения интимной жизни в категориях нежности, заботы, альтруизма и позитивной коммуникации, поиска «телесного языка» как проявления внимания к другому.

References

1. V poiskax seksual`nosti. Vy`p. 3 / рod red. E. Zdravomy`slovoj, A. Temkinoj. SРb.: Izdatel`stvo Evropejskogo universiteta, 2002.

2. Karantin otpravil rossiyan za tovarami dlya vzrosly`x // Kommersant`` FM. 27.03.2020. [E`lektronny`j resurs]. URL: https://www.kommersant.ru/doc/4307277 (data obrashheniya: 10.06.2021).

3. Kon I. S. Klubnichka na beryozke. Seksual`naya kul`tura v Rossii. 3-e izd., ispr. i dop. M.: Vremya, 2010.

4. Krasnopol`skaya I. Analiz moshhi // Rossijskaya gazeta. 2012. 11 yanvarya. [E`lektronny`j resurs]. URL: https://rg.ru/2012/01/11/pushkar.html (data obrashheniya: 10.06.2021).

5. Lebina N.B. Intim: Seksual`ny`e praktiki e`poxi socializma: reglamentaciya sfery` privatnosti // Lebina N. Passazhiry` kolbasnogo poezda: e`tyudy` k kartine by`ta rossijskogo goroda: 1917–1991. M.: Novoe lit. obozrenie, 2019. S. 171–188.

6. Rogozin D.M. Chto delat` so stareyushhim telom? // Zhurnal sociologii i social`noj antropologii. 2018. Vol. 21, N 2. P. 133–164.

7. Ahmed S. The cultural politics of emotion. London: Routledge, 2004.

8. Arafat S., Alradie-Mohamed A., Kar S.K. et al. Does COVID-19 pandemic affect sexual behaviour? A cross-sectional, cross-national online survey // Psychiatry Research. 2020. Vol. 289. [https://doi.org/10.1016/j.psychres.2020.113050].

9. Basson R. Using a different model for female sexual response to address women’s problematic low sexual desire // Journal of Sex and Marital Therapy. 2001. Vol. 27. N 5. P. 395–403. [https://doi.org/10.1080/713846827].

10. Bell S., Reissing E.D., Henry L.A., Van Zuylen H. Sexual activity after 60: A systematic review of associated factors // Sexual Medicine Reviews. 2017. Vol. 5. P. 52–80. [https://doi-org.ezproxy.ranepa.ru:2443/10.1016/j.sxmr.2016.03.001].

11. Calasanti T.M., Slevin K.F. Gender, social inequalities, and aging. New York: Altamira Press, 2001.

12. Carpenter L. Gendered sexuality over the life course: A conceptual framework // Sociological Perspectives. 2010. Vol. 53. P. 155–178. [https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1525/sop.2010.53.2.155].

13. Carpenter L., DeLamater J. Sexualities over the life course: The development of a perspective // Sex for life: From virginity to viagra, how sexuality changes throughout our lives / Ed. by L. Carpenter, J. DeLamater. New York: New York University Press, 2012. P. 3–23.

14. Davis C.M., Yarber W.L., Bauserman R., Schreer G., Davis S.L. Handbook of sexuality-related Measures. Thousand Oaks, CA: Sage, 1998.

15. Fileborn B., Hinchliff S., Lyons A., Heywood W., et al. The importance of sex and the meaning of sex and sexual pleasure for men aged 60 and older who engage in heterosexual relationships: Findings from a qualitative interview study // Archives of Sexual Behavior. 2017. Vol. 46. P. 2097–2110. [https://doi-org.ezproxy.ranepa.ru:2443/10.1007/s10508-016-0918-9].

16. Fisher T.D., Davis C.M, Yarber W.L., Davis S.L. Handbook of sexuality-related measures. London: Routledge, 2011.

17. Garcia J.R., Reiber C., Massey S.G., Merriwether A.M. Sexual hookup culture: A review // Review of General Psychology. 2012. Vol. 16. N 2. P. 161–176.

18. Gillespie B. J., Hibbert K., Sanguinetti A. A review of psychosocial and interpersonal determinants of sexuality in older adulthood // Current Sexual Health Reports. 2017. Vol. 9. P. 150–154. [https://doi-org.ezproxy.ranepa.ru:2443/10.1007/s11930-017-0117-2].

19. Hamermesh D. Loneliness, happiness, and love in times of Covid-19 // Voxeu.org, 2020. [Электронный ресурс]. URL: https://voxeu.org/article/loneliness-happiness-and-love-times-covid-19 (дата обращения: 10.06.2021).

20. Holt-Lunstad J., Smith T.B., Layton J.B. Social Relationships and Mortality Risk: A Meta-analytic Review // PLOS Medicine. 2010. Vol. 7. N 7. [https://doi.org/10.1371/journal.pmed.1000316].

21. Howe N., Strauss W. Millennials rising: The next great generation. New York: Random House, 2000.

22. Humboldt S. von, Ribeiro-Gonçalves J.A., Costa A., Low G., Leal I. Sexual Expression in Old Age: How Older Adults from Different Cultures Express Sexually? // Sexuality Research and Social Policy. 2021. Vol. 18. N 2. P. 246–260.

23. Ingraham Ch. The share of Americans not having sex has reached a record high // Washington Post. 2019. 29 March. [Электронный ресурс]. URL: https://www.washingtonpost.com/business/2019/03/29/share-americans-not-having-sex-has-reached-record-high/?noredirect=on (дата обращения: 10.06.2021).

24. Jackson M. "Facts of life" or the eroticization of women's oppression? Sexology and the social construction of heterosexuality // The cultural constructions of sexuality / Ed. by P. Caplan. London: Tavistock, 1987. P. 52–81.

25. Langer N. Late life love and intimacy // Educational Gerontology. 2009. Vol. 35. P. 752–764. [https://doi-org.ezproxy.ranepa.ru: 2443/10.1080/03601270802708459].

26. Lehmiller J.L., Garcia J.R., Gesselman A.N., Mark K.P. Less sex, but more sexual diversity: Changes in sexual behavior during the COVID-19 coronavirus pandemic // Leisure Sciences, 2020. [https://doi.org/10.1080/01490400.2020.1774016].

27. Lopes G.P., Vale F.B.C., Vieira I., Da Dilva Filho A.L., et al. Covid-19 and sexuality: Reinventing intimacy // Archives of Sexual Behavior. 2020. Vol. 49. P. 2735–2738.

28. Meadows M. Exploring the invisible: Listening to mid-life women about heterosexual sex // Womens’s Studies International Forum. 1997. Vol. 20. N 1. P. 145–152.

29. Miller L.R., Garcia J.R., Gesselman A.N. Dating and sexualities across the life course: The interactive effects of aging and gender // Journal of Aging Studies. 2021. Vol. 57.

30. Muise A., Schimmack U., Impett E.A. Sexual frequency predicts greater well-being, but more is not always better // Social Psychological and Personality Science. 2016. Vol. 7. N 4. P. 295–302. [https://doi.org/10.1177/1948550615616462].

31. Petersen J.L., Hyde J.S. Gender differences in sexual attitudes and behaviors: A review of meta-analytic results and large datasets // Journal of Sex Research. 2011. Vol. 48. P. 149 ̶165.

32. Pinxten W., Lievens J. Gender differences in the development of sexual excitation and inhibition through the life course: Preliminary findings from a representative study in Flanders // Journal of Sex Research. 2015. Vol. 0. P. 1–11.

33. Plummer K. Intimate citizenship: Private decisions and public dialogues. Seattle: University of Washington Press, 2003.

34. Robles T.F., Slatcher R.B., Trombello J.M., McGinn M.M. Marital quality and health: A meta-analytic review // Psychological Bulletin. 2014. Vol. 140. N 1. P. 140–187. [https://doi.org/10.1037/a0031859].

35. Sandberg L. Just feeling a naked body close to you: Men, sexuality, and intimacy in later life // Sexualities. 2013. Vol. 16. P. 261–282. [Электронный ресурс]. URL: https://www.scopus.com/record/display.uri?eid=2-s2.0-84877350490&origin=inward&txGid=711eedd0466e30663ae1e7b05d414a3d (дата обращения: 10.06.2021).

36. Twenge J.M., Sherman R.A., Wells B.E. Changes in American adults’ sexual behavior and attitudes, 1972-2012 // Archives of Sexual Behavior. 2015. Vol. 44. P. 2273–2285.

37. Watson W., Stelle C., Bell N. Older women in new romantic relationships: Understanding the meaning and importance of sex in later life // International Journal of Aging & Human Development. 2017. Vol. 85. P. 33–43.

38. Wyverkens E., Dewitte M., Deschepper E., Corneillie J., et al. YSEX? A replication study in different age groups // The Journal of Sexual Medicine. 2018. Vol. 15. N 4. P. 492–501.

Comments

Write a review
Translate